Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

wormeater's Profile Page

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:28 

--------

помню, как ходили со Стариком в Клуб юных моряков на рисование.
как-то раз он притащил кассету неизвестной мне группы Король и Шут "Ели мясо мужики".
и я взял ее послушать. и было это в начале 2000-х. и понеслось.
потянулись унылые юношеские годы - школа, всяческое распиздяйство, безденежье, проблемы дома, проблемы на улице, первое пиво, какие-то неразделенные чувства и прочее барахло.
но я отводил душу, слушая на ушатанном японском магнитофоне sharp всякую музыку, которой, в основном, снабжал меня мой товарищ. а на какой-то новый год мать подарила мне кассету Короля и Шута "Как в старой сказке". и еще, поработав пару месяцев, я купил кассетный плеер и счастью моему не было предела.
так несколько непростых лет я слушал их музыку, носил жутковатого вида футболку, драную косуху (её купил мне отец, которого тоже уже нет), какие-то нашивки. мои джинсы были утыканы булавками, которые всегда отваливались и терялись. а как-то раз мы со Стариком побывали на концерте, где среди прочих были и КИШ. и даже, боясь опоздать на метро, ушли чуть раньше.
и все это было вроде и недавно, а в то же время будто в другой жизни.
потом была другая музыка, другие увлечения, другие концерты.
было даже как-то стремно признаться, что когда-то слушал Арию, Король и Шут.
прикольно было глумиться порой над текстами - мол, они донельзя смешные и несуразные.
и вообще, мол, все это - для говнарей.

и сегодня я что-то сел, пробежался по дискографии, послушал старые, знакомые песни и накатило так, что просто пиздец. и сказать тут особо нечего. как хорошо, что дома нет выпивки сейчас. все это банально, но вместе с героями детства уходим и мы сами.
и чем дальше, тем больше.

и еще подумалось, что так я и не сходил на их концерт. хоть на какой-нибудь. возникали мысли, но как-то так и не дошел.

@музыка: Король и Шут^Воспоминания о былой любви

22:44 

Д. Барнс. "Как всё было".

Тут он сунул в рот очередную сигарету (девятую за вечер, я считал), и выяснилось, что у него кончились спички.
- Давай-ка, браток, перепихнемся по-голландски,- сказал он мне.
Выражение это мне было незнакомо и, возможно, оскорбительно, поэтому я не ответил. Оливер наклонился ко мне, вынул у меня из пальцев курящуюся
сигарету, стряхнул пепел, раздул докрасна кончик и прикурил свою сигарету от моей. В том, как он все это проделал, было что-то отвратительное.
- Это и называется, браток, перепихнуться по-голландски, пояснил он с наглой, омерзительной ухмылкой.
И тут я решил, что с меня довольно. Еще и "браток" вдобавок. Я встал и
спросил:
- Оливер, а ты целоваться по-эдинбургски никогда не пробовал?
Он, очевидно, решил, что мы обсуждаем новые выражения, и может быть, даже подумал, что я даю ему совет, как обращаться в постели с моей женой.
- Не пробовал, - ответил он, оживившись. - Я в столице скоттов не
бывал.
- Я тебе покажу.
Я встал и показал рукой, чтобы он тоже поднялся. Он встал рядом, покачиваясь. Я взял его за грудки и заглянул ему в лицо, в страшное, потное
лицо того, кто ... мою жену. Когда? Когда последний раз? Вчера? Третьего дня?
- А вот это поцелуй по-эдинбургски, - сказал я и с силой боднул его головой прямо в лицо. Он опрокинулся навзничь, сначала вроде как полусмеясь,
будто я собирался ему что-то показать, но не вышло. Потом, убедившись, что это не ошибка, он удрал. Он вообще-то нельзя сказать, что такой уж
бесстрашный кулачный боец, наш Оливер. Точнее сказать, он просто отчаянный трус. В кабак рискует зайти, только если там дамский вечер, если вы знаете,
что это такое. Он объясняет, что у него отвращение к физичеческому насилию из-за того, что его в детстве папаша бил. Чем, интересно? Свернутой в
трубочку газеткой?

@темы: то, что нужно

14:24 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:43 

все через жопу в этой стране. как историк, я не могу этого отрицать. и, более того, я могу утверждать, что сложившаяся ситуация не имеет решения. однако поиск решений оставим Андрею Скрипачу и прочим неуравновешенным. мне же не хочется использовать избитые и ни о чем не говорящие фразы вроде "умом Россию не понять". не хочется искать виноватых, не хочется ковыряться в засохшем дерьме истории. наверное, просто родиться здесь - это своего рода черная метка.

после работы я ехал в метро, читая книгу Ричарда Докинза "Бог как иллюзия" (наконец-то, добрался). вышел на ВДНХ и пошел в павильон № 69, чтобы купить термобельё моему братцу, который мёрзнет в своей десантной части в Пскове. по дороге, охуевая от страшнейшего мороза-ебуна (мое лицо превратилось в маску), я размышлял над прочитанным и на автомате зашел в павильон через главный вход. прошел мимо магазина термобелья.
вокруг меня ходили бородатые мужики, бегали какие-то простоволосые дети, сновали тетки в платках, бабки всех мастей, откуда-то со стороны хуярили колокола, пахло свечками, ладаном и прочими юродивыми штуками. оказалось, что я оказался на православной выставке-ярмарке!
отшатнувшись от тетки, которая протягивала мне белую ленточку и просила пожертвовать, я ломанулся через лавочки к выходу. но где он!? я ходил взад-вперед мимо стендов с чашками, плошками, ложками, мимо витрин с пирожками, творогом, медом, чаем, я наталкивался на жующих, пробующих, покупающих людей. я искал выход, повторял про себя грязные ругательства и через пару минут оказался за дверью.
а мне норм!

позже, по дороге домой, я зашел на рынок в привычную палаточку с пивом. мужик-продавец, к которому с лета я уже успел привыкнуть, с которым всегда приятно перекинуться словом, смеясь, сообщил мне, что осталась неделя, а потом пива больше не будет. и медовухи не будет. и ничего не будет, а торговать ему придется хз чем. мы немножко потрындели, пошутили. но потом меня взяла злость. какие-то суки где-то взяли и решили лишить меня ларьков, магазинчиков, лавочек, пива и прочих радостей. теперь, чтобы купить бутылку воды, жвачку или банку жигуля, придется идти в супермаркет (в котором то же пиво теперь будет проблематично купить с вечера и до утра, да и ассортимент там нулевой), стоять в очередях, тратить время. а главное, теряется эта особая связь между продавцом и покупателем. мне больше не улыбнется мужик из ларька, не скажет "На здоровье" в ответ на мое "Спасибо", мое пиво пробьет приехавшая из Хуй-Пойми-Откуда пизда, которой это спасибо нахуй не сдалось, а когда я протяну ей 500 рублей, чтобы оплатить, она сделает гримасу и попросит "помельче".

и я пойду домой по дороге, засыпанной не снегом, а горами, кучами, ворохами ёбаных реагентов, разъедающих мои последние ботинки, а заодно и мои лёгкие. но добросовестным, старательным, приехавшим из Хуй-Пойми-Откуда существам на это наплевать, потому что я здесь ничего не решаю.

а на днях старик кидал мне ссылку на статью, в которой написано, что весной-летом будут ужесточения по отношению к велосипедистам, что, очевидно, означает, что не так-то просто будет теперь кататься так, как привыкли мы. то есть, опять-таки, какие-то суки решают за меня как и где мне ездить.

и я глубоко уверен, что чем дальше, тем будет круче. митинги, протесты, негодование и недовольство не работают, да и, по сути, мало когда работали вообще. если квартира слишком загажена тараканами, проще сменить квартиру, чем тратить деньги, время и силы на уничтожение паразитов.

@музыка: all shall perish

@настроение: заебало сил нет

22:46 

на днях, оплачивая на кассе в магазине покупки, видел, как выпивающего вида дед пытался загнать кассиршам и всем окружающим бритву филипс, новую, в коробке. старику хотелось выпить, конечно. а бритвы сейчас нужны далеко не всем.
сейчас зашел в другой магаз за пивом и видел, как приличного вида пожилой мужик впаривал что-то кассиру, потрясая раскрытой сберкнижкой, а затем попытался отдать за бутылку перстень, но был послан прочь.
по ходу, народ по вечерам настолько хочет вмазать, что пускается уже и на такие меры.
а у магазина отиралась небольшая дворняга, подбегала к прохожим и никто ничего ей не давал. она увязалась за мной, мы прошли пару шагов, но навстречу нам из дверей вышли две дамы, у одной на руках сидела маленькая собачка. она, увидев дворнягу, омерзительно громко залаяла, я от неожиданности подскочил и заорал "Блядь!". а дворняга убежала.
а в это время в психиатрической больнице имени Алексеева, в Кащенко, (как и в сотнях, тысячах других больниц, тюрем, изоляторов, за километрами заборов, оград и прочего) в 10-м отделении 5-го корпуса, полчаса назад все легли спать. и нелепого вида, прячущий глаза молодой человек по фамилии Создателев, постоянно голодный, и молодой веселый парень со шрамами на руках и наколкой В.О.Л.К. на фалангах пальцев руки, и трясущийся, хитро улыбающийся дядька с седой щетиной, который с трудом передвигается на перебитых ногах и часто повторяет одну и ту же фразу "Молодость моя пропала...!", и заросший бородой массажист Саша, шизик, который залпом перечисляет названия, марки одежды, рассказывает стихи и клянется, что украл болт от летающей тарелки (она была сделана из титана).
и все это совсем не смешно (за редкими случаями), все это вовсе не ново и, конечно же, мало кому нужно. отсидим мы свои десять дней (уже почти отсидели) и свалим, а этим людям жить дальше, кому как получится. в больнице развлечений мало - ящик, игры (шашки, шахматы, домино), раздача сигарет (взрослым мужикам их же сигареты - по три в день) и, конечно же, прием пищи.
жратва, впрочем, довольно печальна. как сказал мой приятель-повар (по профессии), с которым мы в один день попали в больницу, "государство само себя не наебет". поэтому эти ребята должны жрать разваренные макаронные изделия, каши без намека на масло, гуляши, где преобладает соус вместо мяса и супы - пресные, сваренные на отъебись.
и раз уж ничего с этим поделать нельзя, я купил несколько пачек сигарет, чтобы на вопрос "Дай закурить", не разводить, как ебила, руками, а дать, блядь, закурить.

@музыка: Tiamat^Born to Die

23:04 

наступил холод. и это довольно-таки невесело. нельзя, как летом бывало, накинуть рубашку, сунуть ноги в ботинки, выкатить из дома велик и ломануться по парку, доехать до метро, взять пару пива и поехать дальше, наслаждаясь погодой и окружающим миром.
но во всем есть и свои положительные стороны. к примеру, теперь на балконе можно снова держать жратву и, конечно же, выпивку. больше не надо ползти к холодильнику, незачем выбирать в магазине бутылку похолоднее.
я налил в стакан сока, плеснул из стопки ледяной водки с балкона, сыпанул перца, соли, капнул табаско и ударил по газам.
можно слушать старую музычку, разглядывать старые гитары на аукционах и чесать задницу.
и, конечно же, подкручивать усы, появление которых вызвало у окружающих крайне неоднозначную реакцию.

@музыка: Woven Hand

@настроение: разрази меня гром

20:59 

когда я еду на велике, я ощущаю ненависть к тупорылым, тормозным и дерганым пешеходам.
но когда я иду пешком, меня бесят снующие туда-сюда умники на велосипедах.
и ничего тут не поделать - настолько это сложно.

вчера ехал по парку, объезжая плетущихся людей. впереди шла бабка, а объехать ее было не так-то просто - она была крупная, а дорожка была узенькая. я пулей вылетел у бабки из-за спины, вслед мне понеслись крики: "Подлюка..!", "Напугал, собака ебаная..!".
посмеиваясь, я поехал дальше, а на Пулковской улице неудачно завернул и пизданулся междуножьем о раму.

сегодня стоял в очереди в быдло-магазе среди приезжих, работяг и старичья, услышал как какой-то колхоз проорал кому-то: "Виски на кассе стоят уже..?"
стоят, блядь, ждут!

вчера ехал по Ленинградке от центра, тормознул на обочине, достал камеру и щелкнул красивый яркий закат, видневшийся впереди. в этот же момент мимо проходил какой-то мужик с цифрозеркалкой, который щелкнул меня, щелкающего закат, и пошел дальше.

ну хуй знает.

@музыка: 16Volt^Keep Sleeping

@настроение: потные люди толпами идут к бассейну с кипящим маслом

22:29 

в целом, сегодня - довольно идиотский и пустой день.
с утра я поехал на репетицию, которая оказалась проебана благодаря моей невнимательности и идиотизму моего друга.
а купленные картошку и пиво я осилил в сквере неподалеку от работы.
звонил Мише, который рассказал мне про старуху, бросившуюся с 7го этажа.
в целом, все было неплохо, я отработал, посидел в сквере еще раз, глядя на муравьев, затем поехал домой.
но, выйдя из метро, я увидел накрытый чем-то труп старика. видно было лишь очертания тела и его сине-белую руку. а поверх лежала его палочка.
суетились мусора, врачи, а старушке (очевидно, его спутнице) давали что-то пить из стакана.
я шел домой и ощущал, как настроение падает, падает и замирает. я купил опричной медовухи и пошел дальше.
а затем, вечером, я ехал за отснятой пленкой, допил медовуху и внезапно набросился на афиши black label society, оторвал себе одну и поехал дальше, наворачивая круги туда-сюда.
забрав пленку и купив невкусного эля, я заехал в парк, посидел у памятника и поехал домой.
разогнался с горы и полетел вниз, где стояла толпа школоты с каким-то парнем, который снимал их на зеркалку.
случайно задел одну девочку рулем, а вслед мне понесся крик "Чтоб ты сдох!".
я резко тормознул, подняв пыль, развернулся и полетел на них со всей дури, что была в моей голове.
пацан заорал, показывая куда-то пальцем - "Это она сказала, она здесь..!".
я тормознул, подняв пыль, и произнес:"Извини, я случайно".
и поехал дальше, наворачивая педали, нахуяривая метр за метром.
постепенно темнело и я был спокоен.

12:17 

Питер, Питер - ноги вытер!

Всю свою жизнь я слышал разноголосое нудение многих людей про Питер. Всю жизнь меня это раздражало и немного злило.
Ок, пусть культурная столица. Хорошо, допустим, там особая атмосфера. Согласен, улочки и дворики имеют свое непередаваемое очарование.
Далее в Питер пару раз съездили мои бесталанные друзья и забросали меня порцией очередных восторгов: там вкусная шаверма, там воздух чище, Нева-красавица, люди там другие и т.д. и т.п. В общем, давали понять, что Питер, это Питер, а Москва - это грязная клоака, это просто скопище понаехавших, где невозможно жить по-настоящему.

ОК! Я купил билеты, дождался своего часа и поехал на майские в Питер.
За 4 дня, конечно, нельзя объективно и справедливо судить ни о чем - ни о человеке, ни о городе.
Но, в целом, я побывал в месте, которое не вызвало у меня практически ничего. Город как город. На улицах пованивало канализацией. Пресловутые дворики либо закрыты, либо изрисованы и зассаны до рези в глазах. Народ там ничем сильно не отличается. Так же много приезжей срани, что на улицах, что в метро. Архитектура? Ну да, красиво, но, надо признать, мало кто из нас является ее особым ценителем. К примеру, костел в СПб - совершенно блеклое здание, если сравнивать с московским. Алкашей и пьяни на улицах и здесь хватает, если что. Питерская погода, кстати, тоже та еще дрянь - холодный ветер и слабое солнце.

Из всей поездки было по-настоящему здорово поиграть в кикер в клубе, затем в этом же клубе послушать I.H.N.A.B.T.B., съездить в Ломоносовский порт и поснимать там кораблики, сходить на барахолку (где мы с приятелем видели в продаже использованную вагину в банке), зайти в пару дворов по нужде, пройтись ночью по Думской улице (наблюдая толпы ушатанных людей, входящих-выходящих из заведений) и около того.

Так что, надеюсь, мне не придется больше слышать восторженных слов и советов "съездить туда". Хер вам! Поцелуйте меня в задницу!
Так я и променял свой город с многовековой историей на какую-то туманную срань, отгроханную на костях и болотах.

Кстати, заметил, что в Питер отчего-то остро тянет не всех людей, а все каких-то юродивых, обиженных жизнью. Это им, по сути, нужна эта "особая атмосфера", все эти дворики, мостики, шавермы. Могу посоветовать только одно: работать, суки, в армию вас надо упрятать..!

@музыка: Armagedda

@настроение: Stay True And Evil

22:26 

вспомнилось вдруг

— в день, когда я в последний раз виделся с отцом, я слушал Anthrax, песню "Only"
— наверное, это довольно-таки грустно
— да нет, вроде бы нет

а на самом деле, я не знаю. мы договорились о встрече, я зарядил в плеер кассету с альбомом "Sound of white noise", купленную в Железном марше. наверное, хотелось чего-то нового, помню, песни 3-4 я осилил, а потом уже не особо следил за тем, что играло в наушниках. это потом, много позже, я оценил этот альбом, его неясный настрой и все такое. я прошелся парком, дошел до памятника. несколько бронзовых уродцев изображали семью. уродливую, обосранную птицами семью.
я стоял и слушал Сибирскую язву, а затем подошел отец со своей новой женой и я пошел с ними гулять в порт, к воде.
а сегодня я узнал, что порт окончательно огорожен, к воде уже не спуститься и все изменилось.
я приехал домой, поставил вариться картошку, открыл банку Хайнекена и включил Anthrax.
www.youtube.com/watch?v=Us_IxW5LcvY

18:37 

Максим Горький. "В людях".

Он жестоко пил водку, но никогда не пьянел. Начинал пить с утра, выпивая бутылку в четыре приема, и вплоть до вечера сосал пиво. Лицо у него постепенно бурело, темные глаза изумленно расширялись.
Бывало, вечером, сядет он на отводе, огромный, белый, и часами сидит молча, хмуро глядя в текучую даль. В этот час все особенно боялись его, а я — жалел.
Выходил из кухни Яков Иваныч, потный, раскаленный, стоял, почесывая голый череп, и, махнув рукою, скрывался или говорил издали:
— Стерлядь уснула...
— Ну, в солянку...
— А если уху закажут или паровую?
— Готовь. Сожрут.
Иногда я решался подойти к нему, он тяжело передвигал глаза на меня.
— Что?
— Ничего.
— Добре...
Я все-таки спросил его в один из таких часов:
— Зачем вы пугаете всех, ведь вы — добрый?
Против ожидания, он не рассердился:
— Это я только к тебе добрый.
Но тотчас же добавил, простодушно и задумчиво:
— А пожалуй, верно, я ко всем добрый! Только не показываю этого, нельзя это показывать людям, а то они замордуют. На доброго всякий лезет, как бы на кочку в болоте... И затопчут. Иди, принеси пива...
Выпив бутылку, стакан за стаканом, он обсосал усы и сказал:
— Будь ты, птица, побольше, то я бы многому тебя научил. Мне есть что сказать человеку, я не дурак... Ты читай книги, в них должно быть всё, что надо. Это не пустяки, книги! Хочешь пива?
— Я не люблю.
— Добре. И не пей. Пьянство — это горе. Водка — чёртово дело. Будь я богатый, погнал бы я тебя учиться. Неученый человек — бык, его хоть в ярмо, хоть на мясо, а он только хвостом мотае...

@темы: то, что нужно

13:12 

а может быть и правда нелепо думать, будто конец 2001 2011 года какой-то недобрый для всех нас и связан с конечностями, — думал я, заходя в автобус вчера вечером. ну подумаешь, мать свернула себе ногу (сама виновата), я сломал пятку (случайность), брат Миши Уколова приземлился с парашютом в березу (кости скрепляли титановыми пластинами, несчастный случай), а мой давний знакомец Егор пизданулся на борде так, что из колена откачивали кровь (так сказала его мать моей матери).
все это чушь — подумал я, приложил карточку, повернул турникет и он ебанул меня в коленку так, что в глазах потемнело и я вполз в салон.

@музыка: Morbid Angel - I'm morbid

11:29 

ехали ночью в поезде из похода и играли в карты. рядом лежал свинообразный пожилой мужик и дико храпел, по-свинячьи, с захлебом. порой мы даже не слышали друг друга. внезапно мужик, лежащий на верхней полке над свинообразным, свесил руку, взял со стола пластиковую полторашку с водой и, бодро постучав ею по голове храпящего, недовольно попросил не храпеть и дать спать. это было настолько неожиданно, что мы захлебнулись смехом. это было смело и очень вовремя.

мы уже загружались в поезд, когда прибежал парень, провожавший нас и оказалось, что он принес с собой бутылку водки в подарок. не знаю, как так вышло, но сейчас я достал из рюкзака забавную бутылку, на которой написано - Сул курки: водка особая, на посошок.

10:53 

Эй, парень, дай-ка мне газетку..!

Я начал осознанно трудиться лет в 15-16. Моя мать, которая никогда долго не задерживалась на одном месте и постоянно меняла работу, решила распространять газеты. Кажется, кто-то посоветовал ей заняться этим. Схема была проста: в назначенный день экспедиторская машина подвозила к нашему дому пачки газет, мы загружали их в лифт, не обращая внимания на гримасы недовольных жильцов, поднимали на наш двенадцатый этаж, а затем матери предстояло в течение недели распихивать эти газеты по домам на определенном участке нашего района.
Прошло несколько месяцев, и, как обычно, мать поняла, что с этой работой ей не по пути – слишком тяжело. Что ж, ее поимели с этими газетами, а она поимела с ними меня. Как раз в это время я стал остро ощущать нехватку денег, и взять их было неоткуда. Я обратился к матери, которая с радостью спихнула на меня часть работы – я должен был два раза в неделю набивать сумку гребаными газетами, проходить свой маршрут и возвращаться домой. Все просто, все очень просто.
Вспоминая дни, проведенные за этой работой, я могу сказать одно: ничего полезного из этого опыта я не вынес. Я не думаю, что в занятиях подобного рода вообще есть что-либо положительное или ценное. Будучи разносчиком газет, я смог посмотреть на окружающих меня людей с другой стороны, и мне не понравилось то, что я увидел. Кроме того, как и в любом деле, я сразу же столкнулся с массой мелочей, от которых, между тем, зависело многое. Так, выйдя зимой не вовремя, я оказался со своими газетами в темноте, с трудом различая двери, кодовые замки. Однажды, проходив в обнимку с газетами целый день, я обнаружил, что они уделали краской левую сторону моей куртки. На сером пуховике отпечатались фрагменты текста, и я ничем не мог их вывести. Палец, который я постоянно слюнил, чтобы листать газеты, сделался черно-синим и вонял слюнями. Я впустую тратил свое время, я занимался ничем.
Как разносчику, мне полагалась потасканная тетрадь с номерами домов и подъездов. В этой же тетради были записаны коды к замкам и домофонам. Часть этих кодов давно устарела, часть была неправильно списана – все это приводило к тому, что я часто стоял у дверей, ожидая, пока кто-нибудь выйдет, или названивал в домофоны, ожидая, что меня впустят.
Кроме того, я очень стыдился своей сумки на колесах. Это была типичная старушечья сумка для походов на рынок – двухколесная, блекло-желтая с черными полосами. Когда я волочил ее за собой, неважно – полную или пустую, она пронзительно скрипела и грохотала по асфальту, и мне казалось, что все смотрят на меня, что меня слышно на весь район.
Больше всего я боялся встретить кого-нибудь из приятелей, знакомых или учителей, что, впрочем, регулярно случалось. Я стыдился своего занятия, и мне не хотелось, чтобы кто-нибудь застал меня за ним. Постепенно я научился отгораживаться от окружающего мира – я слушал музыку, вел внутренние беседы, размышлял, и это здорово спасало меня, заставляя время бежать быстрее. Но встречи со знакомыми людьми все равно выбивали меня из ритма.
По правде говоря, я считал свою работу унизительной не потому, что рассовывал по ящикам воняющие краской газеты. Эта работа была унизительной потому, что любой человек из любого подъезда мог наехать на меня, и мне было сложно противостоять этому. Практически невозможно. Именно тогда я понял, что старичье, сидящее на лавках, алкаши всех мастей, мужики, курящие на лестничных клетках, собачники со своими тварями и просто жильцы домов – почти всегда против меня. Почти всегда агрессия, направленная на меня, была беспричинной, пустой, грубой. Когда люди не заняты, им скучно, они становятся агрессивными. И эти агрессивные мерзавцы доставали меня.
Каждый пытался заставить меня понять, что я занимаюсь ерундой, разнося никчемные, ненужные газеты, и никто не хотел понимать, что это была моя работа. Это было выше их понимания. Помню, какая-то старуха с упертым злорадством говорила мне, что все равно выбросит все, что я распихал по ящикам, как только я уйду. Помню, я стоял у секций и засовывал газеты в ячейки, а из коридора вдруг показалась женщина, вполне адекватная на вид. Она заявила мне, что если я еще раз появлюсь в их подъезде со своей вшивой рекламой, ее муж, которого сейчас нет дома, в следующий раз выйдет и набьет мне морду. Я помню и злого пьяного жирного мужика, который не пускал меня в подъезд, и мне пришлось ждать, пока он уйдет. Я помню даже паскудных консьержек-старух в элитных домах, которые сидели в теплых каморках у телевизоров и категорически отказывались меня впускать. Поистине уродливые люди видели во мне человека низшей категории. Подобное отношение оскорбляло и сбивало меня с толку. Удивительно, что подобные происшествия никак не зависели от района или населения. Когда я, годом позже, занимался расклейкой объявлений, мужик, вышедший из дверей, просто не позволил мне подойти к стенду и налепить несчастное объявление, а в другом, вполне приличном районе, за мной погнался какой-то кретин, выкрикивая матерщину, и мне пришлось улепетывать от него во весь дух.
В то же время, и это еще больше удивляло меня, хоть и гораздо реже, но попадались люди совсем другого характера – они просили дать им газетку, спрашивали, стоит ли ее читать и, получив свой экземпляр, спокойно уходили. А ведь кроме паршивой рекламы в этих газетах ничего не было! Я даже не скрывал этого и откровенно признавался, что все эти газеты – жалкий мусор.
Однако и здесь я порой сталкивался с психами: были ценители, которые регулярно проверяли свои ящики и, не найдя в них долгожданной рекламы, звонили в редакцию и жаловались на то, что им не принесли очередной номер.
Стоит отдельно сказать и о погоде. Порой мне казалось, что даже природа против меня. Разумеется, весной и летом моя работа становилась во много раз проще: я по возможности шустро пробегался по домам, забрасывая их газетами, часть домов традиционно пропускал, выбрасывал остатки в мусорные баки и бежал домой. Но зимой мне приходилось солоно. От мороза у меня сильно мерзли руки. Меня насквозь продувало. Да и передвигаться с тележкой по заснеженным улицам было весьма непросто – сумка так и норовила перевернуться, и мне постоянно приходилось собирать вылетевшие газеты. Кроме того, зимой в подъездах сильно воняло – ссаными коврами, мусоропроводами, дохлыми крысами.
Несмотря на то, что я по возможности исправно выполнял свою работу, мне не хватало сил на то, чтобы обойти все дома. Я и не очень-то старался, поэтому к концу маршрута у меня в сумке всегда оставалась добрая охапка чертовых газет, которые я выбрасывал. Между тем, мне было хорошо известно, что помимо распространителей у редакции в штате были и контролеры, которые ходили по тем же маршрутам, по тем же домам и проверяли наличие газет в ящиках. Я постоянно рисковал, выбрасывая свои газеты. Но делать было нечего – или я, или они.
Несмотря на то, что я работал больше года, для меня мало что поменялось. Единственным приятным ощущением было чувство свободы, которое охватывало меня, когда я шел к дому с пустой сумкой. Нелегко передать это приподнятое настроение, когда ты знаешь, что только что прошел маршрут, а следующий будет лишь через несколько дней. Ну и, пожалуй, та маленькая сумма, которую я получал за свои труды, немного грела мне сердце.
Порой я пытался себя внутренне подбадривать – мол, большинство моих одноклассников сидит на задницах, а я сам зарабатываю себе деньги и все такое, но это не работало. Я знал, что будь у меня достаточно денег, я бы ни за что не взялся за такую позорную работенку. Но обстоятельства сложились так, что я работал с газетами, а не лежал на диване около ящика. Я ничего не мог с этим поделать.
Этот малоприятный период закончился как-то внезапно. То ли я отказался от этой работы, то ли у моей сумки отвалились колеса – смутно помню. Впереди меня ожидало еще несколько работ подобного характера – плохооплачиваемых, монотонных и обязательно неприятных. Но это уже другая история.

17:33 

Привет, Хэнк..!

Учеба в школе вызывает множество разных воспоминаний и чувств, в основном, конечно, негативного плана. Для меня наиболее жестким стало время, проведенное в 9 классе. 9 класс — это настоящая мясорубка. Этот период характерен тем, что меня не ждало ничего хорошего как дома, так и за его пределами. 9 класс тогда — это сборище наиболее жалких, уродливых и тупоголовых учеников со всей школы. Класс коррекции. Несколько десятков позорных ошметков. Образовав такой класс, сама школа недвусмысленно давала нам понять, кто мы есть на самом деле. Разумеется, я был в числе этих отверженных.
Поэтому, учитывая среду, в которой я находился, нет никакой необходимости упоминать о многочисленных унижениях, стычках, драках, конфликтах — их было море, почти каждый день — монотонная унылая срань. Но вспомнил я вот о чем. В тот период, как, впрочем, и сейчас, моим очень сильным пристрастием была музыка. Конечно, здорово было шляться по улицам, взрывать петарды, дрочить на дешевую порнуху, которая компактно помещалась за дверцей в сортире, но музыка перекрывала все. Компьютера и, соответственно, дисков и интернета дома не было и быть не могло. Но был старый японский магнитофон, на котором я слушал что-нибудь до и после учебы. Коллекция записей постоянно пополнялась, потому что у меня было правило: можно отказать себе в еде, но не в покупке кассет.
А как-то раз, в одно морозное утро я присоединился к однокласснику, который ехал в фанатский магазин, в котором из музыки был, в основном, панк и всякая околофутбольная дребедень. Уже не помню, зачем, но в тот день я купил странную кассету с изображением задницы на обложке. Это был альбом панков Чудо-Юдо. И это была, наверное, самая загадочная запись из тех, что у меня были. Ее брали у меня друзья, приятели, ее активно слушали, но я сам за всю свою жизнь так и не смог полностью осилить этот альбом. Какой-то дебильный мусор.
Но забавным было то, что через некоторое время я случайно где-то нашел телефон Хэнка — чувака, который был (и есть) лидером этой ебнутой банды. Я решил позвонить ему, нашел в столе телефонную карточку и ломанулся к таксофону.
Максимально точно воспроизвести нашу беседу, конечно, сложно, да и была она довольно короткой. После нескольких гудков трубку сняли и я сказал: Привет, Хэнк. Это прозвучало странно, но прикольно. Хэнк поздоровался. Он попросил говорить побыстрее, потому что он был занят — кому-то стриг ирокез. Минуту мы о чем-то протрепались, а потом он спросил, есть ли у меня своя группа. В то время, как и сейчас, ее не было, но я ответственно заявил, что мы с другом играем, репетируем и все такое. Со стороны это на самом деле звучало круто. А голос Хэнка напомнил мне голос какого-то мелкого пацана. Даже не верилось. В общем-то, после этого я перестал удивляться тому, что они записывают такую стремную музыку — человек с таким голосом вряд ли мог бы записывать что-то другое.
А написал я все это потому, что подумал — вдруг я тогда ошибался? И включил какую-то их вещь на ютубе.
Я был прав! Это невозможно слушать!

16:47 

еду в Казань на конференцию "Холокост: память и предупреждение". бритая башка, мартенсы, немецкая военная куртка, рубашка в клетку, подтяжки — все как положено. осталось врубить какой-нибудь ой по дороге и купить пива.

19:24 

я ебал в рот эту ебаную церковь и вертел на хую всех верующих
мне до пизды на эту страну, также как и ей до меня
меня воротит от инородцев
все эти лица, вся эта жизнь и все эти бесполезные попытки меня заебали
я заебан, некуда бежать
надеюсь, что я успею доучиться, пока мой инст находится на Театралке
и все

17:39 

все это задолбало.
ненавижу эту власть, ненавижу этот режим, ненавижу одни и те же новости и прочий вонючий мусор.

стоя на морозе перед толпой, заходящей по одному через турникет в
ледяной автобус, понимаешь, что родиться здесь- самая большая ошибка,
какую можно было допустить.

p.s.: а в трусах довольно-таки паршиво ходить после многолетнего неношения. такое ощущение, будто кто-то схватил за задницу и крепко держит твои яйца в своих руках.

21:35 

Л.Ф. Селин "Путешествие на край ночи"

мало кто после двадцати лет сохраняет эту непринужденную животную благожелательность. Мир — это ведь не то, чем вы его сначала считали, в этом вся штука. Вот морда и меняет выражение. Да еще как! Ведь вы же заблуждались. В два счета выяснилось, что вокруг одни сволочи. Это и написано у нас на физиономии после двадцати. Очухались! Наша физиономия это и подтверждает.

@темы: то, что нужно

21:26 

за несколько лет моя глотка стала более луженой, да и почти не осталось каких-либо стеснений. день выдался скучным, дождливым и мрачным — сплошная нудятина. мы шли по улицам туда-сюда, шатались в ожидании, пиво на вкус было дрянным, руки без перчаток мерзли, люди вокруг размывались дождем в бесформенные силуэты. наступил момент, когда все это окончательно показалось каким-то нелепым и неинтересным сном, мы вышли на улицу и я, вспомнив прошлое, громко и отчаянно заорал. потом еще раз. и еще. и мужик, шедший с ребенком, вздрогнул и сказал что-то про балбесов. а потом от крика с дороги встрепенулась пухлая тетка в пальто до земли. и это было очень здорово.

I LIVE 'ERE

главная